Николай Веселицкий: «Я видел, к чему могла привести победа нацизма»

Ветеран Великой Отечественной Николай Веселицкий рассказал в интервью РИА «Победа РФ» о танковом сражении под Прохоровкой, послевоенной разработке вооружения и о значении Дня Победы.

– Николай Валентинович, как Вы узнали о начале войны?

– О нападении Германии узнал тогда же, когда и все, из сообщения Информбюро. Я был в это время студентом радиофакультета в институте. О том, что война будет, все в то время прекрасно знали и понимали.

– Как попали на фронт?

– После начала войны студентов-связистов отправили в Ленинград для дополнительного обучения. После этого мы должны были отправиться в войска. В августе 1941 я уже был в Академии связи.

Первая моя военная операция – это, как и у многих, с лопатой в руках. Рыли окопы, строили укрепления, оборонительные сооружения на подходах к Ленинграду.

Весь 1941 год, до декабря, провёл в осаждённом Ленинграде. Пережил все неприятности и трудности, которые были связаны с блокадой.

После окончания академии в 1942 году отправили в управление министерства связи, где сообщили, что меня уже ждёт представитель 5-й гвардейской танковой армии, которая формируется по решению правительства. Прибывший начальник связи армии, заявил, что те люди, которые были ему направлены ранее, не отвечали требованиям, были плохо или недостаточно подготовленными и ему не подходили. Он настоял на том, чтобы его лично отправили в Москву для выбора человека, который смог бы обеспечить работу радиосвязи.

Моя кандидатура его устроила и вместе с ним я на поезде отправился под Острогорск, где собирались силы и техника для создания 29-го танкового корпуса, головного корпуса, 5-й армии. Там началась моя работа по подготовке радиосредств.

И вот мы получили приказ немедленно отправиться в район Курской дуги и расположиться на возможном пути продвижения немецких соединений Манштейна. Прошли почти 300 километров без потерь и прибыли в указанный район. Вкопались в землю, оборудовали позиции и только тогда до нас донеслись звуки приближающегося фронта.

– До сражения что-то запомнилось?

– Интересный момент. 11 июля 1943 года приехал начальник Генерального штаба Александр Василевский и много других высоких военачальников. Приходят в 9 вечера на командный пункт корпуса. Звуки боя приближаются к нам приближаются. Василевский смотрит в том направлении в оптический дальномер и обнаруживает на расстоянии нескольких километров появляется цепочка танков. Он с возмущением обращается к командующему армией Ротмистрову. «Товарищ Ротмистров. Вам дано было строжайшее указание скрытно подготовиться в этом районе, а у вас танки разгуливают строем». Ротмистров посмотрел и отвечает: «Товарищ Василевский. Это идут немецкие танки». С этого момента стало ясно, что танки прорвались и нужно ждать их у нас.

Нас начала обстреливать артиллерия, над головой кружат самолёты противника, в том числе и разведчики. Было ясно, что приближаются армейские подразделения.

– Как началась битва под Прохоровкой?

– В 8:30 утра начали включаться радиостанции, которым до этого было приказано сохранять молчание, раздаваться позывные сигналы и дали команду всей танковой армии Ротмистрова. Танки срываются со своих позиций и мчатся вперёд, навстречу наступающим танкам противника. Стреляют на ходу. В 11 часов начался танковый бой.

– Что было потом?

– Бой шёл в непосредственной близости от командного пункта. Взрываются танки, отлетают башни! Слышны переговоры между танковыми бригадами, которые используют не шифровки, а речевую связь.

И вот в переговоры одной из бригад врывается вражеский голос и на русском языке говорит: «Давай свои танки! Жечь будем!».

Весь день шла непрерывная борьба, стрельба, вой пушек, разрывы снарядов. Горят поля, дома, земля. Стоит невыносимый запах гари от полыхающих подбитых танков. В небе наши самолёты ведут битву с немецкими, и те и те пытаются при этом помочь наземным войскам. Но на земле всё так перемешалось, что не понятно, где свои, а где враг.

К концу дня стало ясно, что «Тигры» и «Пантеры», на которые немцы делали основную ставку, не смогли прорвать русскую оборону. Фашистский план в районе Курской дуги провалился.

– Была ли наиболее драматичная ситуация в этой битве?

– Много было таких случаев. Вот один из них. В районе совхоза «Комсомольский» немцы решили прорваться. Туда же двигались и наши. Поступает сообщение, что фашисты собирают силы у совхоза. Наши выдвигают туда из второго эшелона армии дивизион «Катюш». Дали им координаты, куда бить.

Тут получаем сигнал, что наши вытесняют врага из «Комсомольского». А дивизион-то уже готов ударить, в боевой готовности. Страшный момент! Успеем ли передать отмену приказа открыть огонь по квадрату или нет? Успели.

– Каков был дальнейший боевой путь?

– Освобождали Харьков, левобережную Украину., Прибалтику. Наш 29-й танковый корпус брал Данциг, Кёнигсберг и Восточную Пруссию.

– Как Вы узнали о Победе?

– Танковый корпус вёл бои в Восточной Пруссии, под Кёнигсбергом. Мы знали, что наши штурмуют Берлин, поэтому намертво стоим на пути окружённой Курляндской группировки врага. Вот тогда-то и узнали, что немецкие воска капитулировали. Война закончилась.

– Расскажите о Вашей послевоенной работе на предприятии «Алмаз»

– В конце я был в команде старших офицеров в штабе командующего армией. Там и узнал, что в Ленинграде формируется спецфакультет, предназначенный для разработки автоматических управляющих систем вооружения. В основном радиолокационных.

В 1951 году меня направили в Москву, где создавалось Конструкторское бюро №1, которое должно было разрабатывать зенитные ракетные комплексы и системы противовоздушной обороны. Работал начальником лаборатории.

– Над разработкой какого вооружения Вы работали?

– В качестве заместителя главного конструктора исполнял задание по разработке системы управления вооружения класса «земля-земля», которая получила название «Молния». На моей ответственности была разработка системы управления летящим снарядом. Под названием ФКР-1 (фронтовая крылатая ракета) была принята на вооружение.

Потом занимался разработкой истребителя танков системы «Дракон». Задание на её создание дало Минобороны. В техническом задании было указано, что оружие должно было поражать броню вражеских танков толщиной до 500 миллиметров на расстоянии 2 тысяч метров и далее. Сначала никто не понимал, как такое возможно осуществить. С большими трудностями к 1972 году была создана опытная партия систем «Дракон», которая отвечала требованиям.

Интересный факт. Минобороны направило для проведения и руководства государственными испытаниями маршала танковых войск Ротмистрова. Вот тогда я снова и встретился с Павлом Алексеевичем. Он помог организовать учения, на которых доказал преимущества систем управления средствами поражения, хотя многие, в том числе и в высшем командовании, крайне скептически относились к этой идее. В итоге систему также приняли на вооружение.

Далее разрабатывал системы самонаведения для стратегических бомбардировщиков Ту-22М3. На вооружение была принята система Х-15, которая и сейчас используется на этих бомбардировщиках.

– Что лично для Вас значит День Победы?

– Это очень большое событие в истории нашей страны. В нём я вижу свой вклад, свою роль в достижении Победы. Всё, что от меня требовалось в те тяжёлые для России времена, я сделал.

Несмотря на то, что находятся те, кто пытаются исказить нашу историю и наш вклад в Победу, приписать её другим странам и событиям, но, в конце то концов, это победа Советского Союза, Красной армии над фашизмом. Мы спасли не только Россию, но и весь мир!

Что из себя представлял фашизм, я видел и прекрасно представляю. В годы войны я принимал участие в освобождении концлагерей, населённых пунктов, деревень. Видел все зверства, которые происходили там при фашистах.

Вот немцам нужен же был хлеб с захваченных земель. А как её пахать? Чтоб землю поднять нужны либо быки, либо трактора. А фашисты ни того, ни другого на оккупированной территории не имели. Так вот они организовали вспахивание земель за счёт оставшегося мирного населения – стариков, женщин и детей. Делали упряжи для трёх человек с лёгким плугом и заставляли под дулами автоматов пахать и сеять! Я всё это видел своими глазами, что они делали.

Но дальнейшие события заставили их бежать с захваченных земель и побросать рабские орудия. Я прекрасно понимал, к чему ведёт победа фашизма.

Поэтому я очень горжусь, что я максимально способствовал победе нашей Родины. С этой мыслью я и встречаю День Победы.

– Жалеете, что Парад Победы перенесли на более поздний срок?

– Жаль, конечно, что к этому великому празднику подкрался этот коронавирус. Но праздновать всё равно буду, хоть и в условиях изоляции.

– Чего не хватает на самоизоляции?

– Не хватает общения. Я ведь до эпидемии проводил большую работу со школьниками. Более 150 встреч. Сейчас сижу дома, выйти не могу, самоизоляция. Трудно, но что ж делать.

#дс