Владимир Крестов: «Очень большая честь попасть в Музей Победы»

Заслуженный работник Министерства энергетики РФ, директор ТЭЦ‑11 имени М. Я. Уфаева (1998–2008 годы) Владимир Крестов посетил в Музее Победы выставку «Дважды Победители. Свет для жизни». Эту экспозицию создало Министерство энергетики РФ совместно с компаниями топливно-энергетического комплекса, Минкультуры России, Минобороны России, Государственным фондом «Защитники Отечества» и Общероссийским общественным движением «Народный фронт». Это первая в истории современной России выставка, посвященная вкладу работников всего топливно-энергетического комплекса России в Победу и дальнейшее восстановление страны. 

В интервью РИА «Победа РФ» Владимир Крестов рассказал о своем отце Борисе Крестове. Информация о нем является частью экспозиции «Дважды Победители. Свет для жизни». С сентября 1942 года по август 1953 года Борис Крестов работал на ТЭЦ-11, которую позднее возглавил его сын. 

— Владимир Борисович, какие ощущения, эмоции у вас были, когда вы увидели информацию об отце в Музее Победы? 

Очень большая честь попасть в Музей Победы. Одна фамилия в музее — это дорогого стоит.

— Какое у вас в целом впечатление от Музея Победы? Вы там первый раз были? 

Нет, я там уже был второй или третий раз. В первый раз, по-моему, мы только были в центральных залах, ну вот где там находятся бюсты генералов (Зал Полководцев. — Прим. ред.). А второй раз мы уже были с Мосэнерго, но в основном мы посещали вот ту часть музея, где вход в Рейхстаг. Это вообще потрясающе.

— Экспозиция «Подвиг Народа»? 

Да, потрясающе! Я и сейчас хотел зайти, но говорят, эта часть музея посещается только экскурсиями. А так, конечно, Музей Победы просто великолепный, тут и говорить нечего. А вот это меня потрясло больше всего, вот этот вход в Рейхстаг, где все колонны с натуральными надписями 1945 года, даже повторены ошибки и описки, которые там делали люди.

Потом, мне запомнился стенд, где смотришь сквозь стекло, а там Сталин ходит, трубку покуривает и, по-моему, диктует какой-то указ. Впечатления просто неизгладимые.

— Рада, что вам понравилось. Владимир Борисович, ваш папа с сентября 1942 года по август 1953 года работал на ТЭЦ-11. Скажите, пожалуйста, а он вам рассказывал что-либо о том, как они работали во время войны? Какими-то воспоминаниями делился? 

Ну, во-первых, он воспоминаниями делился, а во-вторых, он написал к 60-летию со дня образования ТЭЦ-11 книгу «Энергия энтузиастов», там целая глава есть. А потом, он же всю жизнь мечтал быть литератором, и у него так получилось… Он жил в Ивановской области. Окончил школу, все время писал стихи, редактировал школьную газету и печатался в районной газете. И когда окончил школу, он первым делом послал документы в Москву, в Литературный институт.

А ему ответили, что в Москве иногородним не предоставляется общежитие. Ну и тогда он выбрал среди ивановских вузов Ивановский энергетический институт. И вот его окончил в 42-м году.

А в 42-м году он как в Москве оказался? Потому что Московский энергетический институт был эвакуирован из Москвы. И он в Москве в 42-м году свой выпуск не делал. По-моему, в Узбекистан куда-то эвакуировали институт. Потому что обычно из Ивановского энергетического института в Москву люди не попадают. А в Москве и москвичей достаточно из московского института. А вот в 1942 году выпуска Московского энергетического института не было, его распределили в Мосэнерго, и вот так он попал у нас на ТЭЦ-11.

— А в этой книге он описывал какие-то особенно яркие воспоминания о Великой Отечественной войне? 

Там сплошь яркие воспоминания. Он же еще потом написал книгу, роман, который у меня лежит в виде печатных страниц, я его сегодня доставал, там 470 страниц, и там описана как бы вроде подмосковная ТЭЦ, но на самом деле прообразом была ТЭЦ-11. Два момента вот в этом его романе описаны.

Ну во-первых, ТЭЦ-11 работала на донецком угле, а когда немецкие фашисты захватили Донбасс, переводили ТЭЦ-11 на подмосковный уголь. Подмосковный уголь в четыре раза хуже по качеству. То есть если вы сжигали один вагон донецкого угля, то надо было четыре вагона сжечь подмосковного. А для этого приходилось на ходу во время войны, когда каждый мегаватт был на счету, реконструировать оборудование.

Вот это вот яркая вещь. А вторая яркая вещь — что на ТЭЦ-11 в свое время разработали методику скоростного ремонта основного оборудования электростанции. И даже в 1951 году вот за этот скоростной ремонт были награждены четыре человека Сталинской премией.

Там начальник котельного цеха Устинов Николай Васильевич, старший мастер по ремонту котельного оборудования Федосеенко Василий Иванович, директор ТЭЦ-11 Фомичев Григорий Иванович и главный инженер Щербинин Борис Васильевич. Вот это была яркая страница, о которых он рассказывал. Ну потом он много рассказывал о людях. Я-то сам попал на ТЭЦ-11, еще успел поработать с теми людьми, о которых он мне много рассказывал. Василий Федорович Иванов, Михаил Афанасьевич Коржиков и Иван Алексеевич Зверев. И он ставил их в пример, как надо жить, как надо работать. А так очень много, конечно, он рассказывал о работе на ТЭЦ.

Да и я сам вспоминаю, он, когда работал, приходил обедать-то домой, ну, короче говоря, он работал в котельной, а там, особенно когда работали на подмосковном угле, ну там буквально за 10 метров уже не видно было ничего, лампочка светит ну как расплывчатое пятно. То есть он приходил весь в пыли, грязный, в спецовке. Ну вот это воспоминание детства такое.

В годы войны… Вы представляете, Тула работала, производила вооружение, а электроэнергия шла по проводам из Москвы. Ну это же вообще фантастика.

— Да, это фантастично звучит даже по нынешним временам. Передача электроэнергии на такие расстояния.

А рядом с ТЭЦ-11 был завод «Компрессор». Сейчас, говорят, там уже его почти не осталось. Но они же «катюшу» выпускали, этот завод «Компрессор». А электроэнергию тоже у нас брали. И к праздникам всегда они напротив Дома культуры завода компрессоров выставляли эту «катюшу». Ну, а сейчас уже этого ничего и не стало. И самого завода не стало. Отец в своей книге описывал такой момент. 1941 год. ТЭЦ-11 находится на шоссе Энтузиастов, а оно переходит в Горьковское шоссе. В октябре 1941 года Москва стояла на грани эвакуации всего города. И вот особенно наши фронтовики, с которыми удалось мне побеседовать в свое время, говорили: «Мы на работу идем, а из Москвы все люди уходят. Кто пешком, кто с тачками, с рюкзаками — по шоссе Энтузиастов на восток». Лаборант химического цеха Валентина Дмитриевна Сероштан рассказывала: «Мы, говорит, думали, мы на работу идем, а они-то куда все идут?».

Вы представляете, в основном оборудование все было заминировано. То есть при определенной ситуации поступила бы команда, и все котлы, турбины, эти трансформаторы были бы взорваны, чтобы не достались врагу. И на этом оборудовании, к которому и так страшно подойти, под ним были мины заложены, а люди продолжали работать.

— Да, это требовало определенного мужества, конечно, в таких условиях.

Всем советую прочитать книгу моего отца «Энергия энтузиастов». Рукопись художественного романа, о которой я вам уже говорил, вроде, хотят опубликовать в электронном виде. В рукописи описан, к примеру, такой эпизод. Каждый киловатт был на счету, вот котел останавливался из-за аварии, там еще внутри угли красные, а люди уже надевали на себя две телогрейки и лезли по красному углю определять, в какой трубе образовалось повреждение, ну свищ, как мы говорили.

Отец в своем художественном романе очень подробно это описал. Как шел этот ремонт, там 1000 градусов топки, а люди уже залезали. По современным правилам на такой ремонт дают много времени. Котел «расхолаживать» надо двое суток, чтобы безопасно пустить ремонтников в топку. А в военное время на ремонт котла давали несколько часов. И сами работники понимали, что может быть в случае остановки подачи электроэнергии. Например, наш соседний завод компрессоров, он на всю мощность брал там 2 или 3 мегаватта, а ТЭЦ-11 давала 150 мегаватт. Заводы работали, в том числе и в Туле. Если котел из-за аварии «вставал», значит, долой там 20−30 мегаватт. Ну все понимали, что десяток заводов встанет.

И люди лезли, рискуя жизнью, лезли в топку, хотя там еще угли красные были.

— Владимир Борисович, как бы вы пригласили посетителей в Музей Победы на выставку «Дважды Победителей»? Вот почему туда нужно идти людям, как бы вы объяснили?

Идти нужно ознакомиться с профессией энергетика. Честно говоря, мне не очень нравится, когда сейчас под энергетикой стали понимать: вот труба — и по ней идет нефть или газ. А вот такая отрасль, где котлы, турбины, генераторы, трансформаторы, релейная защита, — это либо называется электроэнергетикой, либо вообще никак не называется.

Поэтому ребятам, у которых есть родственники в отрасли энергетики, или ребятам, которые собираются поступать в соответствующие вузы, им суперполезно посетить Музей Победы, потому что на экспозиции «Дважды Победители. Свет для жизни» и макеты электростанции есть.

И, конечно, роль энергетики во время войны была огромной. Я-то вот тоже всю жизнь в энергетике работал, но я в мирное время работал, вот не дай Бог где-нибудь копают и кабель повредят, в мирное время даже. Так это целая история: получить разрешение на раскопки этого кабеля где-то на улице города Москвы, организовать ремонт, выгородить там как-то площадку, чтобы машины туда и люди не попадали. А вы представляете, во время войны-то еще больше повреждений было! А ведь там же были специальные отряды или группы, бригады, которые под бомбежками, но все это восстанавливали. То есть до бесконечности можно расширять эту экспозицию.

#аг