Андрей Курило: «Я хочу, чтобы защитники знали, что они не одни»

Музей Победы посетил музыкант и волонтер Андрей Курило. Он ознакомился с экспозициями и проектами культурно-исторического комплекса. В интервью РИА «Победа РФ» Андрей рассказал о своей гуманитарной миссии, произведениях, выступлениях на передовой и о том, что значит эта поддержка для бойцов и мирных жителей.

 – Андрей, расскажите о вашем творческом пути. Как появились песни о специальной военной операции? С чего все началось?

Авторской работой я занялся чуть раньше, чем попал в Донбасс. Но в 2017-м на фестивале в Липецке произошла череда значимых для меня встреч. Я встретил людей из Донбасса, и монах отец Стефаний, который окормлял этот фестиваль, благословлял его,  услышав мои песни, посвятил мне несколько бесед на темы моего творчества, моего пути. Он тогда сказал, что у Бога есть два инструмента, равных по категории – это меч и слово. Бог созидает этот мир мечом и словом. Тебе он дал слово, сказал отец Стефаний, и за каждое слово будешь отвечать. После этой встречи он меня благословил, я поехал в Донбасс. И из, так сказать, обычной гражданской жизни я попал на передовую. Делали для бойцов концерт. Это, как я называю, такая сильная прививка была от вот этого бешенства, которое катилось на Россию. Я имею в виду национализм украинский. Он уже тогда абсолютно был полит кровью, и перед этим уже была Одесса, где людей сожгли. И дальше по нарастающей уже, в принципе, страшные события были.  Тогда уже по городу применялись все виды вооружений: ракеты, точки РСО, артиллерия. Украинцы стреляли по украинцам, которые не желали отказываться от русского языка. И, осознавая всю драматургию положения, в котором оказались люди, мы понимаем – нам надо выбить зубы всем тем, кто в этой истории отметился. Тем, кто платит деньги, тем, кто наводит ракеты и беспилотники по нашим городам. Это как кровоточащее сердце, из которого с 2014-го сочилась кровь человеческая и взывала нас к защите и справедливости.

– Вы часто бываете в зоне проведения специальной военной операции? Расскажите о вашей гуманитарной миссии.  

Основная моя работа – она вся там. В прошлом году я три недели только дома был в Москве. Всё остальное время – я там. И у меня почти все время получается находиться на линии боевого соприкосновения, потому что мы работаем с благотворительным фондом «РусПомощь». Мы устанавливаем поклонные кресты на освобождённых территориях. Это Запорожье, Херсон, Луганск, Донецк, Белгород, Суджа. В Судже крест устанавливали недавно. И с 2022 года уже около 30 поклонных крестов установлено на освобождённых территориях. Плюс гуманитарная помощь, плюс дети, которых мы адаптируем к нормальной жизни, мы их вывозим на фестивали и отдых. И кроме этого, я ещё психолог и официально начальник клуба 44-го армейского корпуса 128-й бригады. Ну, это вот что касается работы конкретно.

То есть у меня вся активность, вся работа там. Пишу я песни на ходу. У меня больше 50 работ. Во всех жанрах пишу: лирику, философию, патриотические произведения, вальсы.

– О героях специальной военной операции много песен?

Ну, последние песни, которые были написаны, это посвященные спецназу. Потом «Материнский наказ», песня, которая посвящена освобождению Донбасса. В Великую Отечественную в 1943 году Донбасс освободили. В 2023 году было 80 лет с момента освобождения. Потом «Казачий Спас» – песня, посвященная разведывательно-штурмовой добровольческой бригаде Терек. И многие другие песни.

– А какой главный посыл ваш в творчестве, в выступлениях, которые вы организуете для бойцов?

Я хочу, чтобы они знали, что они не одни там, что мы большое общество, что мы единый народ. И общей силой, общей верой, общей правдой, как правило, побеждают, и через любовь. Любовь — это единственное, что позволяет этому миру существовать до сих пор. Если на одну секунду предположить, что любовь куда-то бы делась, да, то мы бы исчезли тут же вслед за ней.

– В вашей семье были участники Великой Отечественной войны или труженики тыла?

Да, и в тылу были и на фронте. У меня дед под Новгородом в 1942 году обеспечивал связь на линии боевого соприкосновения. И когда им связь перебили, была поставлена задача восстановить её. Дед её восстановил, получил тяжёлое ранение в обе ноги, вся группа погибла, дед один живой остался. Он выполз, наши его подобрали и отвезли в госпиталь.

Хирурги военные — люди очень конкретные, когда разговор за жизнь идёт, они не думают, чтобы сохранить ногу, они думают о том, как жизнь спасти. И хирург спрашивает у деда: «Лёня, жить хочешь?». Лёня говорит: «Хочу». Он ему наливает полстакана спирта, говорит: «Пей». Дед выпил и прямо наживую, выше колена ампутировали ему ногу. Вот так дед мой остался жив. За этот подвиг он был награжден. И я считаю, что он у меня, конечно, герой. И когда в 1974 году дед умер, мы несли с сестрой его медали на подушках. Поэтому я наследник истории, знаю всю правду нашу историческую, являюсь её носителем и также пытаюсь внести свой вклад в историю. И когда наш президент говорит о том, что настоящая элита у нас сейчас там, защищает интересы страны, я считаю, что это правильно. Вот и наши деды после Великой Отечественной войны были настоящей элитой общества. И для меня является важным вопрос памяти, потому что мы теперь должны её передать. В том числе и память о современных героях, ребятах которые не жалеют себя и защищают других. Мы должны этих ребят помнить и учить потомков и детей наших самому главному: кто такой мужчина, и что значит защищать Родину.

#ак