Римма Моисеева: «Тех, кто в ответе за прошлое, жестоко обвинят в будущем»

Что такое «проблема архивной полки», как документы становятся национальным достоянием и где самые открытые архивы в Европе? Об этом в интервью агентству «Победа РФ» рассказала, заместитель директора Российского государственного архива кинофотодокументов по организационным вопросам и связям с общественностью Римма Моисеева.

– Каково значение архивов в цифровом мире?

– Значение архивов в мире в принципе велико. Накопленные за прошлые исторические эпохи документы цифруются для облегчения современного, технологичного доступа к ним, для их использования. Сами архивы – это огромный объем информации по различным вопросам. Такие хранилища информации из прошлого есть в каждой стране и это мощный ресурс любого общества, причем ресурс правдивый. Это первоисточники, переоценить их значение трудно. Почему их берегут во всем мире? Почему утрата архива или даже его части – это большая трагедия? Потому что если лишиться документов прошлого, то из истории безвозвратно уходит определенный пласт событий, из истории уходит достоверность. Сейчас архивы еще более важны: в цифровую эпоху, в информационном обществе, во времена социальных сетей и мировой паутины, те, кто владеет достоверной информацией, владеет миром.

– Как меняются объемы сохраняемой информации, многое ли вы храните на электронных носителях?

– Архивные учреждения – это владельцы ретроспективной информации. Все они постоянно комплектуются. То есть ежегодно собирают по своему профилю определенные документы и поэтому объемы информация всё время прирастают, данные и документы накапливаются. В конце концов, без перевода всего этого богатства «в цифру» уже не обойтись.

«Проблема архивной полки» существует и стоит достаточно остро. Ведь информацию нужно где-то хранить, а места для хранения просто не хватает. Перевод на цифровые, электронные носители позволяет архивную полку «уплотнить».

Но вот, что важно. С одной стороны, конечно, архивы нужно оцифровывать, уплотнять, чтобы они помещались в не очень большом пространстве. А с другой стороны – нужно где-то сохранять первоисточники, оригиналы и раритеты

В наших кругах есть популярное сравнение: можно заменить Джоконду на цифровую копию. Места для хранения такой копии понадобится мало, она может помещаться на маленькой флэшечке. Но при этом утеря первоисточника – настоящей картины – станет трагедией для человечества.

Точно также и архивы, судьбоносные документы, настоящие автографы великих людей мира, вещественные свидетельства – они, конечно, останутся в цифровых изображениях, но рано или поздно они уйдут и это станет большой потерей изначального культурного пласта.

Архивы комплектуются каждый год, как отбираете самое важное?

– О, это и есть секрет профессиональной деятельности архивиста.

Во всех архивах существуют отделы комплектования, экспертные советы, работают профессионалы своего дела. Прежде чем какой-то артефакт станет единицей хранения, попадет на архивную полку, он сначала проходит через руки эксперта. И специалист оценивает документы в соответствии с определенными нормативами – всё это расписано в архивной науке. Ведь мы отвечаем за сохранность прошлого. Тех, кто отвечает за прошлое, жестко обвиняют в будущем, если не сохранится важное.

Потом отобранный материал представляется на рассмотрение членов экспертно-проверочной комиссии – на совет экспертов, и они либо соглашаются с представленными материалами, либо нет. Если соглашаются, то документ попадает на архивную полку. Но опять же – его не просто кладут на полку, а описывают со всех сторон, ставят на государственный учет, включают в состав Архивного фонда РФ и рассматривают уже как национальное достояние!

– Поддерживаете ли вы закрытость архивов?

– Так нельзя ставить вопрос. Например, в нашем архиве – нет ни одного закрытого документа, всё в общем доступе. Нас называют самым открытым архивом Европы.

Кстати, во многих европейских странах очень жестко поддерживается закрытость архивов. И бывает, что в таких хранилищах не могут получить документ – а у нас есть аналогичный и тогда обращаются к нам, потому что наши архивы более открыты.

Но! Во всем мире существуют определенные документы, которые нужно рассматривать, как документы, обеспечивающие определенную политическую или техническую безопасность страны и которые идут с грифом «совершенно секретно» и они, конечно, закрыты.

Но опять-таки существует закон, который через определенное количество лет предполагает открыть эти документы. И ведется очень серьезная работа по рассекречиванию документов. Это плановая работа архивов и каждый год какие-то документы, которые по срокам попадают на рассекречивание – они становятся доступны общественности.

В этом смысле мы совершенные государственники – есть закон о государственной тайне – законы не обсуждаются, они выполняются. Поддерживать или не поддерживать закрытость – это вопрос к общественности, а мы работаем в государственном учреждении.

– Как архивные данные влияют на сохранение истории о Великой Отечественной войне?

– И у нас в архиве и в других архивах сохранились бесценные документы. Начиная с кинохроники и фотохроники и заканчивая письмами советских солдат и обычных граждан.

Понимаете, задача архива в первую очередь – сохранить информацию. Использовать ее – само собой, но только то, что захотят увидеть и услышать пользователи архивной информации. Захотят ли они объективно представить историю Великой Отечественной войны? Или они захотят тенденциозно показать ее историю?

Ведь сам по себе документ в какой-то степени беззащитен. И есть такие горе-историки, которые любят тенденциозно толковать события, выворачивать факты наизнанку – мы встречаемся с этим повсеместно.

– Есть мнение, что в архивах много постановочных фотографий времен войны, как вы к этому относитесь?

– Действительно, они есть. Вот представьте картину – идет страшная Великая Отечественная война. Солдат на передовой приходит после боя и ему говорят – приехал фотокорреспондент – он хочет вас как героя сфотографировать. Что делает боец?

Учитывая, что не так часто приезжали фотокорреспонденты – он быстро бреется, переодевается, надевает чистую гимнастерку, а может быть даже у товарища одалживает. Начищает орден, садится перед фотоаппаратом, лихо заламывает пилотку – и вот его фотографируют.

Постановочный документ? Да, конечно.

Но кого изобразили? Изобразили солдата, который только что пришел с передовой, который сейчас уйдет опять на передовую и, возможно, погибнет, защищая Родину. И в этом смысле такая фотография является бесценным документом периода Великой Отечественной войны.

– Есть ли какая-то закрытая информация, которая способна изменить восприятие каких-то эпизодов войны?

– Я еще раз оговорюсь – закрытая информация закрыта, только если она угрожает политическим, экономическим и другим интересам государства. Дополнить, расширить наше представление о ходе Великой Отечественной войны такая информация сможет. Но поменять восприятие – нет.

Сейчас очень много позиций, кто и как победил, какими жертвами на этом, к сожалению, основываются политические спекуляции. Но надо иметь в виду, что были исторические факты – на нас вероломно напали, мы проявили невиданный героизм – начиная от детей и заканчивая стариками. Мы умудрились перевезти нашу промышленность на восток и обеспечить свою армию боеприпасами, одеждой и так далее. Есть факты, что помимо всего этого были и великие жертвы, жертвы злодеяний, и в документах это тоже отражается. Да может я такую общую канву изложила, достаточно прямолинейно всё выстроила и много еще придется изучать историю Великой Отечественной войны, но поменять принцип того, что это акт беспримерного мужества советского человека никакие документы не смогут. И это то, что мы должны пронести через века.

#сб_аг