Когда бои за немецкую столицу стихли, перед советскими саперами была поставлена задача разминирования города. Поиском и ликвидацией неразорвавшихся боеприпасов на улицах занимались многие инженерные подразделения. Но разминирование наиболее значимых объектов, которые могли быть начинены взрывными устройствами замедленного действия или управляемыми по проводам или радио, было поручено 1-й гвардейской инженерной бригаде особого назначения. Существовала угроза, что противник оставил в городе множество «сюрпризов», которые ждали своего часа, чтобы нанести Красной Армии как можно больший ущерб.
Первым делом саперы достали из архива отчетные материалы о разминировании ряда городов, таких как Гомель, Рогачев, Ново-Белицы. Это было необходимо, чтобы еще раз изучить характерный почерк минеров противника. Подготовили рекомендации для практических работ, которые учитывали весь накопленный опыт.
Следующим шагом стал розыск в лагерях военнопленных тех немецких военнослужащих, которые могли своими показаниями способствовать разминированию города. В первую очередь, требовалось найти начальника инженерных войск берлинского гарнизона полковника Лобеха и офицеров, которые под его руководством занимались специальным минированием. Несколько офицеров штаба бригады провели не один день в лагерях военнопленных, прежде чем Лобех был доставлен на допрос.
Немецкий полковник подробно рассказал о том, где и какие мины были установлены, акцентировал внимание на местах, в которых были установлены наиболее мощные фугасы. Удивлению наших саперов не было предела. Со слов Лобеха, в Берлине практически отсутствовали телеуправляемые мины. Но веры немецким офицерам не было. Если Лобех заявлял о небольшом количестве мин, то находились такие, которые сообщали об интенсивном минировании. Когда их слова не находили подтверждения, признавались, что обманывали с целью запугать.
Жизнь показывала правоту слов полковника Лобеха – город был слабо минирован даже обычными боеприпасами. В чем крылась причина неожиданного немецкого миролюбия рассказал на допросе другой военнопленный – командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг. Он сообщил, что Гитлер давал приказ о минировании города, но ни времени, ни сил, ни средств на это уже не хватало. В результате мины были установлены только на городских улицах, и только противопехотные и противотанковые. Здания практически не минировались. На вопрос о современных минах с дистанционным управлением немецкий генерал ответил, что советские инженеры оказались на голову впереди.
Вечером 4 мая 1945 года 1-я гвардейская инженерная бригада особого назначения получила приказ разминировать территорию и здания бывшего инженерного училища в Карлхорсте. Прибыв на место, советские саперы получили неожиданный подарок. В учебных аудиториях, в которых до недавнего времени обучались немецкие минеры, были обнаружены плакаты и муляжи мин противника, в том числе и совершенно неизвестных конструкций. Нашли образцы взрывчатых веществ. Изучение материальной части оказалось как нельзя кстати.
Саперы метр за метром обследовали территорию с металлоискателями и щупами. Были обнаружены неразорвавшиеся снаряды и авиационные бомбы, ручные гранаты и фаустпатроны, шашки взрывчатых веществ, патроны… Их свозили на полигон, расположенный за городом, для уничтожения. Затем обследовали здание на предмет телеуправляемых боеприпасов или тех, что установлены с временной задержкой. Осматривали каждый сантиметр полов, стен и перекрытий, простукивали стены деревянными молоточками в поисках пустот.
Работали круглосуточно, освещая местность прожекторами. В ночь с 7 но 8 мая командование бригады доложило о том, что задача выполнена, и что комплекс зданий училища в Карлхорсте безопасен. Через несколько часов саперам стало известно, почему их так торопили. 8 мая 1945 года здесь был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии.
Автор: военный историк доктор исторических наук Владимир Прямицын
#мп
