3 июля 1941 года, на 11-й день войны, миллионы советских людей впервые услышали голос Секретаря Центрального Комитета ВКП(б) Иосифа Сталина по радио — и услышали в нём то, чего никто не ожидал: не железную уверенность вождя, а голос живого человека.
Почему он молчал почти две недели, что происходило на фронте, и почему обращение началось со слов, звучавших как церковная проповедь? Почему 22 июня, в день нападения Германии, к народу обратился не Сталин, а Вячеслав Молотов? Речь заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР и народного комиссара иностранных дел В.М. Молотова завершилась фразой, ставшей впоследствии крылатой, словами о правом деле и неизбежной победе. Сталин молчал 11 дней. Историки объясняют это тем, что руководству требовалось получить достоверную картину происходящего, а к 3 июля вся полнота власти уже была сосредоточена в Государственном комитете обороны (ГКО), от имени которого Сталин и выступил.
Обращение открывало создание ГКО — органа, сосредоточившего всю власть в стране. Затем последовала жёсткая мобилизационная программа: перестройка экономики на военные рельсы, эвакуация предприятий, тактика выжженной земли, создание партизанских отрядов, борьба с паникёрами и дезертирами. Сталин впервые публично признал тяжесть положения и отверг миф о непобедимости вермахта, напомнив о судьбе армий Наполеона и Вильгельма II.
Но запомнилось другое. «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» — такого обращения прежде не звучало. «Братья и сёстры» — каноническая формула православной проповеди. До 3 июля 1941 года её не использовали, и после — тоже.
Во время речи голос Сталина дрожал, и это заметили многие. Писатель Евгений Шварц вспоминал, что было слышно, как стучит графин о стакан — вождь пил воду. Именно эта человеческая слабость вместе с неожиданно родственным обращением произвела на людей более сильное впечатление, чем могла бы любая безупречная риторика.
Ситуация на фронте к 3 июля была катастрофической. 28 июня пал Минск. К началу июля под Белостоком в окружении оказались остатки четырёх советских армий Западного фронта — до 300 тысяч человек. Немецкие войска заняли Литву, большую часть Латвии, западную Белоруссию и часть Украины. Начальник германского Генштаба Франц Гальдер 3 июля записал в дневнике, что кампания против России выиграна за 14 дней. Это оказалось ошибкой, но именно так тогда виделась ситуация немецкому командованию.
Речь задала новый тон всей военной пропаганде: от лозунгов классовой борьбы — к защите Родины, от интернациональной риторики — к патриотической и отчасти религиозной. Позже это проявилось и в возвращении дореволюционных полководческих имён в наградную систему — орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского. А сама речь 3 июля вошла в коллективную память как момент, когда вождь заговорил с народом как человек с человеком.
Ранее сообщалось, что речь руководителя государства, прозвучавшая в суровые дни начала войны, на всю жизнь запомнилась миллионам советских граждан как призыв к единству, стойкости и сопротивлению перед лицом агрессора. Радиовыступление стало мощным символом мобилизации и патриотического подъема в трудный для страны период.
По материалам издательства «Наука»
#ау
