Тарас Гладенко: «Отец меня наставлял: помогай всем, кому можешь»

Тарас Гладенко внес информацию о своем отце Владимире Кузьмиче Гладенко, участнике Великой Отечественной войны, в банк данных Всенародного исторического депозитария «Лица Победы». Информация и фото теперь доступны на мультимедийной выставке «Лица Победы» в Музее Победы на Поклонной горе в Москве, а также на сайте депозитария. В интервью РИА «Победа РФ» Тарас Гладенко рассказал о том, как сохраняет память о своих родных.

— Тарас Владимирович, расскажите, пожалуйста, почему вы решили поделиться сведениями о своем отце и других родственниках в рамках проекта «Лица Победы»?

Отец ушел из жизни 21 июня 2013 года. Он хотел еще в 1990-е годы дать информацию о себе, но все как-то некогда было, потом он заболел, у него с ногами была проблема после контузии, после ранений, и в конце уже своих лет жизни он меня попросил, говорит, если у тебя будет возможность, дай информацию не только обо мне, дай информацию о моих братьях. Потому что мой дядя Александр, брат отца, из Армении уехал на Украину, и дядя просил: «Забери мои медали, потому что здесь не сохранится это». Было какое-то предчувствие сегодняшних событий. Но отец отказался. И вот сколько разговоров было с отцом, он всегда говорил про Музей Победы, еще когда он еще строился, что, как появится возможность, надо съездить и передать личные вещи, фотографии и информацию. Мой отец просил об этом, чтобы память о Великой Отечественной войне сохранилась в памяти наших будущих поколений, мальчиков и девочек, которые сегодня рождаются. Через 10–13 лет им нужна будет информация не только о Великой Отечественной войне, но вообще об истории России, об истории Советского Союза. Новое поколение, которое сегодня у нас растет и еще появится, оно будет знать об уроках прошлого, и оно не будет делать так, как сегодня это делают те, кто стал причиной специальной военной операции на Украине, это вообще страшно.

— Вы привезли семейные реликвии, которые вы не передаете в Музей Победы, но хотите о них рассказать. Что это за личные вещи и чем они дороги вам?

Это китель 80-летней давности. Есть еще брюки военные. Папина сумка была сохранена. У отца на самом деле была коробочка в свое время, в которой он это все хранил с войны. Это были медали, сумочка, потом карта, газета вот эта. Он говорил, что это самое основное, с чем он прошел всю Великую Отечественную войну, наказывал, чтобы я это хранил.

— Меня удивляет сохранность ваших семейных реликвий, в наше время редко кто так бережно хранит «артефакты» прошлого. Как получилось сберечь одежду, личные вещи и даже карту и газету 80-летней давности?

Это заложено еще от папы и мамы. Там же книги, открытки какие-то — это история, которая сохранена в нашей семье, и она есть и будет передаваться последующим поколениям.

— Как другие члены вашей семьи, особенно молодые, относятся к вашей деятельности по популяризации отцовского наследия?

В последнее время мне уже стали звонить родственники и просить рассказать историю моей тети, историю брата отца, историю моих тетушек. Я рассказываю, приглашаю в гости. Интерес к семейному наследию повышается, как только родственники постарше становятся, в 25–30 лет они еще об этом не задумываются.

— Ваш отец часто рассказывал о Великой Отечественной?

Папа не любил много рассказывать о Великой Отечественной, потому что это было страшно, вот. Та история, которая с лошадкой произошла на Курской дуге, он эту историю рассказывал, потому что она ему спасла жизнь, эта лошадь.

Он был офицером, у него была верховая лошадь Орлик. После переправы через реку Зушу моего отца тяжело ранено и контузило, он упал без сознания, его засыпало землей от разрыва снаряда. Шел бой, а Орлик не отходил от места, где лежал раненый хозяин. Санитары вынесли с поля боя моего отца, говорят, что Орлик шел долго рядом, пока его не увели, и он тревожно ржал — прощался навсегда. Мой отец лечился в госпиталях Москвы и Казани, там и узнал, что Орлик вскоре погиб. Он долго переживал эту трагедию. Прошли годы, но он всегда помнил Орлика. Во время лечения отец дал себе слово всегда и везде оберегать это чудесное создание природы — лошадей. Он перевелся из медицинского института в зооветеринарный. В 1951 году окончил Белорусскую сельскохозяйственную академию, а в 1955 году — аспирантуру при Академии наук БССР, затем — докторантуру, в 1979 году защитил докторскую диссертацию, стал доктором сельскохозяйственных наук, профессором.

Мой отец всю жизнь защищал, изучал и способствовал совершенствованию пород и популяций лошадей. Он занимался селекцией для совершенствования новой белорусской породы лошадей, он был ведущим автором. То есть, если бы не Орлик, который, по сути, спас ему жизнь, неизвестно, как бы у моего отца сложилась рабочая судьба. Может быть, он бы выбрал другое профессиональное направление, ту же медицину.

Но он очень был счастлив, что выбрал именно коневодство, потому что это и ипподром Москвы, это и Белоруссия вся объезжена была, это те же конезаводы. Даже от Александра Григорьевича Лукашенко (президента Республики Беларусь. — Прим. ред.) есть грамота у нас дома и поздравление в связи с утверждением новой белорусской породы лошадей.

— Как вы собирали информацию о боевом пути отца, если он с вами не делился воспоминаниями? 

Запросы я никуда не делал, потому что отец вел свой дневник, он у меня тоже есть. Его рукой все это написано. Из этого дневника я черпал информацию, которую он мне не рассказал.

— Каково было осознавать, через что он прошел? Одно дело — слушать рассказы, смотреть фильмы художественные и документальные, а другое дело — читать и понимать, что все это случилось с родным человеком. Вы помните свои ощущения?

То, что он рассказал, — это страшно, потому что рядом лежат бойцы, которые застрелены, ушли из жизни. Ты раненый, ты не можешь даже ничего сделать, даже помочь. Ожидание прихода санитаров, ожидание прихода наших каких-то помощников, однополчан… Это страшно. Поэтому папа особенно много не любил рассказывать.

Еще у меня сохранился его военный блокнот, такой маленький, где он писал даже стихи. Стихи, которые как бы наспех, то, что получалось, он занимался этим, когда находился на лечении в госпитале почти 18 месяцев. Он тяжело восстанавливался, рассказывал, что было очень сложно и, если бы не воспоминания о лошади Орлике, он бы не знал, как жить дальше.

— Вообще удивительно, конечно, в пору таких тяжелых испытаний найти то, что потом стало его, по сути, профессиональной судьбой. 

Да. Поэтому отец был очень добрый, отзывчивый. Отец меня наставлял: помогай всем, кому можешь. И за эту помощь, как говорится, не жди материального, главное, чтобы добро исходило от тебя. Если это добро будет, все будет хорошо.

#аг